Приветствую Вас, Гость. Регистрация RSS

Лондон против всех

Четверг, 15.01.2026
Главная » Oxxxymiron » Интервью
«Ненависть — это первый элемент хип-хопа»
31.05.2018, 18:41
"Редактор «Медузы» Александр Горбачев и Иван Алексеев (знакомые с тех времен, когда они вместе жили в общежитии РГГУ) встретились, чтобы обсудить «Орфея и Эвридику» и состояние карьеры Нойза, — и тут оказалось, что в том же ресторане находится рэпер Оксимирон.

(Появляется Оксимирон.)

Мирон Федоров (Оксимирон): Здорово.

Нойз: Здорово, брат.

— Честно говоря, довольно неожиданная ситуация.

Оксимирон: Ну что, я присяду? Буду присутствовать в виде наблюдателя.

Нойз: Ну чего, как жизнь?

Оксимирон: Люто. Нормально. Пока жив.

— Хотите, поговорите между собой, как в журнале Interview.

Оксимирон: Непривычно как-то. Будет искусственно. Я лучше буду, как англичане говорят, fly on the wall.

<...>

Оксимирон: У меня, кстати, есть книга Юрия Лозы — «Как писать хиты». Это моя последняя надежда. Я только начал читать.

Нойз: И что там в предисловии сообщается? Ну, самое главное?

Оксимирон: Следующий вопрос (улыбается).

<...>

— А почему (сцена баттла между уличным музыкантом Орфеем и рэперами Нарциссом и Прометеем в "Орфее и Эвредике" Нойза — прим. администратора Проекта "ЛПВ") без ненормативной лексики?

Нойз: Я поставил себе такую сверхзадачу.

Оксимирон: Знакомо!

<...>

Нойз (рассказывая об источниках вдохновения для альбома — прим.): Ну а через год выходит «Горгород». Вообще без предупреждения. Я это все слушаю и ******* [поражаюсь]: я ожидал чего угодно, но только не того, что кто-то реализует идею с крупной формой в рэпе раньше меня! И буквально через пару месяцев начинается история с «Орфеем и Эвридикой».

Конечно, Мирон меня вдохновил. Я был этим альбомом очень впечатлен. Это реально было новое слово в русском рэпе — в первую очередь с точки зрения общей конструкции. Это дерзко и круто — в тот момент, когда люди с трудом дослушивают до конца двухминутное произведение, появляется история на 11 треков, в которой сложно выдрать что-то из контекста.

— Ты сам разбирался в истории с Марком или Алисой или читал что-то?

Нойз: Самый отстой — я в этот момент находился в Оренбурге на разогреве у Limp Bizkit. Там был дерьмовый интернет, я не мог ничего скачать. И только видел на The Flow, что вышел альбом, — и тут же его начали декодить. Я сначала прочитал все комментарии и прочекал все спойлеры. То есть чистота эксперимента была, конечно, нарушена.

Оксимирон: Меня вот вдохновлял в основном замечательный сериал «Прослушка».

— Ничего себе. Я сейчас как раз пересматриваю в третий раз, лучший сериал в истории, на мой взгляд. А какая связь?

Оксимирон: Взаимосвязанные истории. Умирает бомж — вечером из-за этого снимают зама мэра.

Нойз: Все переплетено.

Оксимирон: Ну да. У меня там даже исходно скит был… Там не было изначально звонков Киры, были задуманы какие-то скиты — и, в частности, из сцены в «Прослушке», где полицейская-лесбиянка сидит со своим сыном, смотрит в окно и говорит — спокойной ночи, проститутки, спокойной ночи, барыги, спокойной ночи, торчки, и так далее. Вот из этого вырос трек «Колыбельная».

— Какой твой любимый сезон?

Оксимирон: Наверное, про портовых работников, прям такой working class — это, кажется, второй. И третий, где они пытаются построить такой мини-легалайз в отдельно взятом квартале.

<...>

— Но с тех пор (со времён "Версуса" против Топора — прим.) ты в баттлах не участвуешь.

Нойз: На самом деле я не вижу соперника, с которым мне было бы интересно побаттлиться. Либо это неинтересно с творческой точки зрения, либо я не хочу баттлить, потому что хорошо отношусь к человеку.

Оксимирон: Я честно предлагал. В смысле не себя, а соперников. Советовал.

Нойз: Я не чувствую вдохновения, чтобы взять и рассказать чуваку, какое он говно, нет в этом нерва достаточного.

<...>

— Что произошло между вами и Зориным?

Нойз: Подходил к концу наш контракт, собственно. Настало время его подписывать заново, причем я был на это настроен. В процессе, пока мы обсуждали условия, мы очень сильно рассорились. Плюс вскрылся ряд нелицеприятных фактов о деталях нашего прежнего сотрудничества — связанных с деньгами и правами на песни. Это привело к тому, что контракт мы подписывать не стали.

Оксимирон: Блин, вот ты тоже используешь слово «нелицеприятный» — как я его использую. А это неверно грамматически. Мне уже все высказали по этому поводу. Интеллигенция русского рэпа ********** [провалилась] коллективно!

<...?

— Есть люди, которые появились сильно после тебя, — и при этом гораздо популярнее.

Нойз: Гораздо популярнее? Больше меня из рэперов сегодня собирают только Мирон, Баста и Корж. Можно еще Тимати сюда добавить, но тогда его и к твоей «большой четверке» 2012-го надо приписать.

Оксимирон: Это смена поколений. Это нормально.

— В том и вопрос, каково ощущать себя старшим поколением по сравнению с Мироном. При вашей-то разнице в возрасте.

Нойз: Он старше меня месяца на три.

— Тем более.

Оксимирон: Есть молодые, горячие. Ты же знаешь песню БГ — где та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли? (Поют хором.) Ее не-е-ет.

— Мне как раз и интересно, как ты себя чувствуешь, когда она уже пришла.

Нойз: Ну пришла, и чего. Посмотрим, где она будет лет через семь.

— В себе ты не сомневаешься?

Нойз: Абсолютно.

— Когда Оксимирон выступал в «Олимпийском», у тебя не было ощущения — на его месте должен был быть я?

Нойз: Слегонца, конечно, было. Но вообще я был рад, что все так произошло.

— А почему ты не на его месте?

Нойз: Слушай, не могут все быть на вершине все время. В момент, когда рэп вдруг окончательно стал самым важным, главным жанром в стране, я выпустил гранж-альбом, понимаешь? И не жалею об этом ни секунды. У меня амбиция, наверное, самая наглая из всех возможных — я хочу собирать огромные площадки и быть суперпопулярным, делая то, что нравится мне и моим друзьям. Это в полной мере может не получиться. А может и получиться. Но никогда желание быть более популярным не стоит впереди желания делать то, что я хочу.

Оксимирон: Я могу так сказать. Ваня знает, что я не его фанат. Есть несколько песен, которые я безумно люблю, — об этом я ему тоже не раз говорил: «Иордан», «Вселенная бесконечна», треки с баттлов на Hip-Hop.ru. Я считаю, что они в золотом фонде русского рэпа. И при этом — не являясь его фанатом — я считаю, что если человек претендует на знание истории нашей маленькой — в прошлом — субкультурки и не согласен с мнением, что Ваня уже зацементировал свое лицо на горе Рашмор русского рэпа, то этот человек просто не шарит. И я говорю это со всем критическим настроем. У нас абсолютно противоположные взгляды на очень разные вещи.

— Я не спорю с этим. Мне интересны ощущения. Вот Гнойный тебя в уничижительном контексте упоминает в баттле с Мироном. А вот он поет с тобой в гримерке твои старые песни. То есть ты для него уже такой ветеран.

Нойз: Я очень сильно ржал, что Слава оказался нашим давним фанатом и слэмился на самом первом концерте в Питере. Я его впервые увидел в гримерке ЛСП, и первое, что я от него услышал, было — Ваня, дай я тебя обниму. Вот тут я ***** [удивился] по полной программе. Это для меня было полной неожиданностью, если честно.

Оксимирон: Слушай, пятый элемент хип-хопа — это ненависть.

Нойз: Первый, по-моему.

Оксимирон: Я помню интервью одного из моих любимых немецких рэперов, в котором он говорит: когда я был никем, я хейтил тех, кто наверху. Поэтому я максимально лояльно отношусь к тем, кто ******** [ругает] меня сейчас. Это круговорот.

Нойз: И об этом круговороте в опере очень много сказано.

Оксимирон: Это суперлицемерие — срать кого-то в начале пути и потом не понимать тех, кто срет тебя позже. В этом смысле я не понимал «Касту» в момент терки с нами, потому что когда «Каста» начинала, насколько я помню, они срали Шеффа, причем достаточно открыто.

Нойз: Война — дело молодых, лекарство против морщин.

<...>

— Ты чувствуешь себя частью какого-то поколения?

Нойз: Конечно. Рожденных в 80-е.

— И что между нами общего?

Оксимирон: Мы помним заставку «ВИД», которая нас пугала.

— К тебе на концерты ходят люди нового поколения?

Нойз: Аудитория ширится. Огромное количество людей с нами уже 15 лет. Многих из них я просто узнаю в зале, когда гоняю по городам, — они всю жизнь ходят на наши концерты. Некоторые из них уже обзавелись детьми. Это, кстати, самое неожиданное открытие последних лет. Традиционно считается, что ребенок тащит с собой маму на концерт, потому что его одного не пустят. Я скорее наблюдаю обратное — родители приводят своих детей.

Оксимирон: Да, у нас то же самое. Наоборот бывает очень редко.

<...>

— Почему? Я не понимаю, что значит — культурная девальвация. Я вижу, как 17-летние ходят на Фейса или «Пошлую Молли», и понимаю, что у меня в 17 лет не было музыки, которая была бы для меня настолько же своей.

Оксимирон: Серьезно? А «Гражданская оборона»?

— Я обожаю «Гражданскую оборону», но я понимал, что Егор Летов не похож на меня. У него другой опыт, другое все.

Нойз: Имеется в виду, что расстояние в плане возраста сократилось очень сильно. Для подростков поют подростки.

Оксимирон: Я понял. У меня такую роль играл западный рэп. Музыка моих одногодок, за которыми можно было куда-то тянуться.

Нойз: Это тоже технологический момент. Сейчас дома можно достойным образом записать песню — она ничем не будет, в общем-то, отличаться от студийного варианта, кроме каких-то тонких нюансов. Сразу после записи ты можешь ее выложить в интернет, мгновенно получить фидбэк — и все, иди записывай следующую. Клип можно снять на телефон. Путь музыки от автора к слушателю сократился в десятки раз.

Когда мне было 16, у моей тогдашней группы было уже несколько альбомов, мы переписывали их знакомым на кассеты и выкладывали mp3 в местную локальную сеть. И даже при такой дистрибуции уже имели активную аудиторию из нескольких сотен человек, ездили с концертами по Белгородской области, устраивали хип-хоп-вечеринки у себя в городе, читали на всех брейк-фестивалях всегда. А в сегодняшних условиях мы бы через год поехали в тур по всей стране. Раньше, чтобы быть услышанным, нужно было проделать большую работу, это был изначально марафон на несколько лет. Сегодня время спринтеров. 15 минут славы как они есть.

— В общем, у тебя энтузиазма не вызывает происходящее с музыкой?

Нойз: Почему? Вызывает.

Оксимирон: У меня дикий вызывает. Адский.

— Ты же говоришь про девальвацию.

Нойз: Да. В том смысле, что для людей это стало в большей степени фоном. Причем они хотят этот фон менять как обои на рабочем столе — почаще.

Оксимирон: Я за максимальный хаос, поэтому я за девальвацию. Мне нравится все, что происходит. Падающего подтолкни, — по-моему, это прекрасно. Пусть тренды меняются каждый день!"

Источник
Категория: Интервью | Добавил: Лондон
Просмотров: 541 | Загрузок: 0